- Разыскивает, - говорили в курилке, традиционном ротном клубе, вынюхивает.
Но что именно разыскивает и вынюхивает, понять никак не могли, а потому с особым интересом следили за всеми движениями Ивана.
Наконец он раскрыл свои карты, но, раскрыв их, привел всех в окончательное недоумение.
Однажды, совершенно неожиданно, он остановил в картинной галерее Степана Овцына из второго отделения и спросил:
- Ну, как дела?
Степан, которого не только за его фамилию звали "блаженной овцой", смутился и проблеял нечто невнятное.
Было уже десять часов вечера, и само присутствие гардемарина в картинной галерее, где делать ему было решительно нечего, показалось Ивану Посохову подозрительным.. Смятенный вид Овцына еще больше укрепил его подозрение, а потому он ласково взял его под руку:
- Гуляете?
- Так точно, - ответил Степа и после некоторого колебания добавил: Господин старший лейтенант.
- Отлично! Отлично! - обрадовался Посохов. - Здесь нас окружают такие превосходные произведения искусства. Слушайте, - и в порыве нежности даже сжал Степину руку, - я сам поклонник всего прекрасного и, когда был молод, тоже мечтал что-либо создать.
- Есть, - нерешительно согласился Степа.
- Ну вот, вы меня понимаете. Видно, и в вас горит священный огонь. Говорят, вы литературой увлекаетесь. Верно это?
На свою беду, Степа писал очень сентиментальные и очень плохие стихи. Как-то раз в этом был уличен и поднят на смех, и с тех пор свою слабость тщательно скрывал. Как и следовало ожидать, он густо покраснел и сразу же отрекся от своей музы:
- Никак нет, не увлекаюсь.
Посохов покачал головой, что-то изрек о ложной стыдливости и, доведя Степу до дверей роты, с ним распрощался. А потом вынул из кармана книжечку в красном сафьяновом переплете, записал в ней фамилию "Овцын" и поставил два восклицательных знака.