Он настаивал на том, например, что они в высшей мере неоправданны, однако, несмотря на все, что было сказано в "Критике чистого разума", немецкие философы упорно продолжали утверждать, что у них есть некий таинственный доступ к такому типу знания, принципиальную невозможность которого показал Кант. Источник этого псевдознания они достаточно иронично именовали "Разумом", используя этот термин, однако, для обозначения чего-то совсем другого, чем то, что традиционно понималось под этим термином, поскольку они подразумевали "полностью воображаемую, вымышленную способность", "окошко, открывающееся в... сверхъестественный мир, сквозь которое мы получаем все истины, сформированные и высушенные в готовом виде, над которыми предыдущий старомодный разум тщетно трудился в течение столетий и подвергал сомнению" (ЧК, 34).

Последствия такого хода событий, в глазах Шопенгауэра, оказались совершенно ужасными, так как в этом немецкая "так называемая философия" пришла к тому, что стала основываться на способности, которая на самом деле была не более чем метафизическим измышлением. Теологически мыслящие профессора университетов и академий, которых приводили

36

в крайнее замешательство кантовские антидогматические выводы, как выяснилось, проявили большую готовность принять такой подход в качестве способа согласиться с положениями ортодоксальной религии: "всеми правдами или неправдами, per fas aut nefas, для пользы философии" (там же). Но философия не имеет права, в том случае если исследование показало, что определенные пути закрыты, "отбросить в сторону честность и тщательность и подобно негодяю пойти тайными путями"; вместо этого ей следует признать свою ограниченность и в дальнейшем - без хитрости и в духе совершенной беспристрастности - следовать только теми путями, которые остаются открытыми для нее.