— Вы ничего не записали о содержании заявления.

— И что же мне записать? — растерянно спросил тот, глядя на Пахомова уже с некоторой беспомощностью.

— Так, дескать, и так... Предупреждение о готовящемся убийстве. Вот, — удовлетворенно проговорил Пахомов, увидев, что нужные ему слова легли на страницу журнала.

— Может, вам поговорить со следователем? Кажется, кто-то из них задержался в кабинете, а?

— Мне нечего ему сказать. А ему не о чем у меня спрашивать. Ведь пока ничего не произошло. Так, — Пахомов сделал рукой неопределенный жест, — невнятные душевные волнения. Мне нужно расписаться в вашей книге?

— Если хотите — пожалуйста... Большого криминала здесь нет, а вам, думаю, будет спокойнее.

— Конечно, — Пахомов старательно поставил свою подпись, найдя свободное место под записью о содержании заявления. — Ну что ж... Все, что мог, сделал. Если возникнут вопросы — всегда рад прийти, — Пахомов произносил необязательные слова и чувствовалось, что он тянет время, ему, видимо, не хотелось выходить из этого неуютного, но безопасного помещения.

— Послушай, Пахомов, — сказал дежурный, поняв его состояние, — если ты действительно опасаешься чего-то серьезного... Заночуй у нас, а? Помещение свободно пока... Может быть, к двенадцати подселим какого-нибудь заблудшего пьяницу, — дежурный, кажется, впервые за время разговора проникся сочувствием к Пахомову.

— Спасибо, конечно... Но не стоит... Тогда мне пришлось бы оформлять здесь постоянную прописку. Я не знаю, когда это произойдет, когда...

— Может, и не произойдет?

— Дай Бог, конечно... Но вряд ли.

— Тогда держись, Пахомов. В случае чего — звони, ребята у нас ничего!