Закат дожигал последний день сентября. Было в нем что-то сюрреалистичное, словно художник разлил по небу кровавые краски, которые теперь густыми красными пятнами туч давили на разум, просто давили, давили, давили…

Форестер включил видеокамеру. Снял свою спящую девушку Стефани, затем верного пса Роя и перешел на кухню. В кадре появились стол и шкаф.

Там мужчина взял нож. Обычный кухонный нож, им он не раз и не два до этого резал мясо. Достал моток веревки и, отмерив нужную, только ему известную длину, одним резким движением перерезал ее. Школа скаутов была закончена Форестером давным-давно, но как вязать узлы и делать самозатягивающиеся петли, он не забыл. Вот и сейчас пальцы сами, вспомнив хитрую науку, сноровисто связали нужное Форестеру.

– Рой! Ко мне, Рой! – негромко позвал он пса. Тот явился, виляя хвостом и преданно заглядывая в глаза. Поводок с ошейником Форестер недавно потерял, поэтому пришлось довольствоваться веревкой. Он накинул ее Рою на шею.

– Пошли, друг! Рядом! Я сказал, рядом! – скомандовал мужчина и повел за собой собаку через огромный пентхауз на балкон размерами под стать квартире. Роя туда выпускали редко и под тщательным присмотром, так как пес норовил прыгнуть за иногда пролетавшей мимо птицей через невысокое ограждение. Но на половине дороги Форестер вдруг вспомнил, что забыл видеокамеру, и вновь вернулся на кухню, взял ее. Нож, почему-то оставшийся в руке, мешал, но умная собака уже скулила и тянула хозяина за собой, на балкон.

Привязав там Роя к ножке тяжелого кресла, Форестер вновь зашел в квартиру и направился в спальню. Установил видеокамеру на полку, предварительно посмотрев, попадает ли огромная кровать в кадр. Стефани спала, белые волосы цвета настоящих ангельских крыльев пухом разметались по подушке. Мужчина осторожно погладил их и на мгновение замер.