- Вы, Сережа, нас обижаете. На этих машинах и летчики летают - молодые, здоровые. У нас с ними дружеское соревнование идет. Вот все боимся, как бы они нас не обошли. Однажды был такой случай... Погода стояла скверная. Они звонят нам: "Ну что, красавицы, сидите? Скучаете? А мы начали потихоньку". Нас это заело. Пошли к командиру эскадрильи. Так и так, говорим, соседи летают, фашистов бьют, а мы бездельничаем. Комэск долго нас разубеждала, но мы все ж уговорили ее и всю ночь бомбили передовую. Ориентировались по времени, а больше полагались на чутье.

Утром идем отдыхать. От усталости ноги заплетаются. Вдруг навстречу нам штурман соседнего полка. Остановили его, спрашиваем: "Ну, товарищ майор, много ли сегодня вылетов сделали?" Он удивленно посмотрел на нас и отвечает: "Да вы что, девчата? Какие вылеты? Мы всю ночь спали. С вечера, правда, вылетов десять сделали и прекратили. В такую погоду хороший хозяин собаку из дома не выгонит". Тут мы все поняли. Разыграли нас летчики. Ох как же мы на них разозлились! На этого бедного майора накинулись скопом, а он смеется: "Милые девушки, это, должно быть, вас ребята подзавели. Я вот им покажу, бездельникам!"

Слушая эту историю, мы с Николаем смеялись от души.

После совещания на аэродром поехали вместе. Подошли к самолету Зуевой. Николай обошел машину кругом, взглянул на стальные ленты-расчалки, которыми крест-накрест были стянуты верхние и нижние крылья, и шутливо спросил Катю:

- Аппарат еще крепкий?

- Да служит пока, - улыбнулась Катя. - Это он с виду такой хилый.

- А ну, проверим!

Стрелков ухватился за крыло, сильно тряхнул его. Легкий, сработанный из дерева и обтянутый тканью самолет заходил ходуном.

- Тише, Коля, развалится! - я испугался не на шутку.

Катя рассмеялась:

- Да он и не такую встряску выдержит.