Необычное задание

В июле 1942 года фашисты, прорвав оборону наших войск под Ростовом, рвались на Кавказ. Однажды утром я получил приказ: вместе со своим напарником Титовым пролететь над Доном, просмотреть переправы, по которым двигались вражеские части. Командованию были нужны свежие разведданные.

Мы с Титовым взлетели и пошли на запад.

От Дона в сторону Тихорецкой и Белой Глины густо шли наши машины, повозки. По полям, подымая тучи пыли, брели стада коров, овечьи отары.

Показался Дон. А вот и большая станица Раздорская. Здесь по мосту сплошной колонной шла немецкая пехота, двигались танки, артиллерия...

- Саша! - передал я Титову по радио. - Ты тоже наноси на карту все, что видишь, а то мало ли что...

Нет, у меня не было никаких дурных предчувствий. Просто нам необходимо было подстраховать друг друга.

- Понял, Денисов! - отозвался Титов. - Уже помечаю...

В районе станицы Ольгинской мы снизились до четырехсот метров. Тут же с правого берега ударили немецкие зенитки и вблизи наших самолетов повисли серые дымки разрывов. "Эрликоны" старались вовсю, но мы вырвались из опасной зоны. Промчавшись над рекой до Батайска и отвернув влево, пошли домой. И тут я почувствовал вдруг запах масла и необычный жар от мотора. Взглянул на термометры воды и масла: стрелки ушли вправо и уперлись до отказа! Перегревшийся мотор работал с каким-то скрежетом и тянул все слабее и слабее.

- Титов! Иди домой один, - передал я напарнику. - Меня, видимо, задели. Перегрелся мотор, иду на вынужденную...

И, не выпуская шасси, я стал снижаться на пожелтевшее пшеничное поле.

Пропахав метров триста, самолет резко замер. Опасаясь пожара, взрыва бензобаков, я быстро отстегнул привязные ремни, выскочил из кабины и отбежал в сторону.