Перед началом наступления генерал-лейтенант Никонов, мой помощник по военной части, обратил внимание на чисто формальную ненормальность в области существовавшей в отряде иерархии. Будучи в чине есаула, я имел в своем подчинении генералов и штаб офицеров, в отношении которых являлся их непосредственным или прямым начальником. Чтобы обойти неловкость подчинения мне старших в чине, высший командный состав отряда обратился ко мне с просьбой принять на себя звание Атамана О. М. О. Мое согласие сгладило все неловкости, так как если я имел незначительный чин, будучи, в сущности, еще молодым офицером, то мой престиж, как начальника отряда и инициатора борьбы с большевиками, принимался в отряде всеми без исключения и без какого-либо ограничения. Отсюда произошло наименование меня «Атаман Семенов». Впоследствии это звание было узаконено за мнои избранием меня Походным Атаманом Уссурийского, Амурского и Забайкальского войск. После ликвидации Омского правительства и гибели атамана Дутова войсковые представительства казачьих войск Урала и Сибири также избрали меня своим Походным Атаманом.
В отряде не было ни одного офицера Генерального штаба, потому приходилось действовать по обстановке, не разрабатывая предварительных оперативных соображений, тем более что гражданская война для всех нас была вновь и только последующий опыт научил нас давать правильную оценку своеобразных приемов и элементов такого рода войны. Во главе Штаба отряда стоял полковник Нацвалов, под руководством которого работали в оперативном отделении; сотник Сергеев — обер-квартирмейстер Штаба отряда, и подъесаул Мунгалов — в качестве его помощника.