Так и получилось, что в первые дни некоторые гости называли ребенка Тейн Лином, а некоторые, которые знали о давнишнем желании До Су, спрашивали с порога:

— Ну, как маленький Аун Сан?

Аун Саном назвала его и бабушка До Тин Шве, вдова Золотого Яуна. Она жила теперь в Натмауке, выдала дочерей замуж и часто гостила у До Су, любила ее, любила ее сыновей. А про младшего сказала: «Вылитый мой муж, вылитый Мин Яун».

Может, она так и не сказала, но люди говорят: было такое. До Су передала ее слова мужу, тот старому монаху. А монах — человек разговорчивый, и скоро весь город знал о словах бабушки До Тин Шве.

Нельзя сказать, что семья У Хпа бедная — нет, голодать никогда не приходилось, и в доме хватало места не только детям, но и гостям. А в каком бирманском доме нет гостей?

Конечно, если бы не До Су, хозяйство давно бы развалилось, но мать находила время и смотреть за детьми и заниматься торговлей.

Впоследствии Аун Сан говорил, что он многое перенял от матери. И ее неуемную энергию и сильный характер. Тем более Аун Сан был последышем, и баловали его больше, чем других сыновей.

Мальчик часто болел, никак не мог вырасти, все казался на год, на два младше своих сверстников. Правда, соседские мальчишки его не обижали — побаивались братьев. Ведь и Аун Тан и Ба Вин говорили, что уши оборвут каждому, кто побьет Аун Сана.

Если и случалось, перепадало Аун Сану, то он, надо сказать, братьям не жаловался — очень ему хотелось попасть в компанию, не бродить за ребятами по улицам.

Когда Аун Сану было шесть лет, ему удалось все-таки доказать свою смелость. Один из ребят сказал:

— Хочешь, чтобы тебя приняли в отряд Золотого Яуна, соверши подвиг.

Аун Сану очень хотелось в отряд своего деда.

— Какой подвиг?

— Пойди ночью на кладбище и зажги свечу на могиле Тин Со.

Идти ночью на кладбище страшно, но зажечь свечу на могиле Тин Со, которого убили разбойники — дакойты, и потому он после смерти стал злым духом — натом, — этого еще никто из ребят делать не осмеливался.