Я бывал в квартире первого секретаря райкома: две комнаты и кухня, казенная, можно сказать, казарменная мебель. Семья — три человека. Своего — только носильные вещи. Отец — в вечных разъездах по району, мать — библиотекарь в районной библиотеке.

Сталин не давал руководящим работникам работать на одном месте более двух-трех лет. Такой ротацией он добивался того, чтобы «новая метла чище мела» и чтобы партаппарат «не сращивался с местными условиями».

Сын первого секретаря тоже бывал у нас и по-хорошему завидовал, что мой отец каждый день дома, что есть сад, что у меня отдельная комната, что у меня постоянные товарищи.

Поэтому могу утверждать, что уровень жизни партийного руководителя районного звена не очень отличался от уровня жизни учителя школы.

Председателем райисполкома у нас избрали конюха одного из колхозов по фамилии Шестерке. Во время Гражданской войны он воевал в Первой Конной, был награжден за храбрость орденом Боевого Красного знамени, после войны остался в своем селе. Когда началась коллективизация, вступил в колхоз. Ордена в Гражданскую войну давали очень редко — значит, человек был исключительной храбрости.

Районная интеллигенция была в недоумении, как он с его низкой грамотностью будет управлять таким крупным районом. Первые его явления народу были малоутешительны — он просто ничего не умел, да и не знал, чего от него хотят, что он должен говорить и что должен делать. Шестерко свыкся со своей долей, никуда не рвался, даже в председатели колхоза, имел большую семью. Но, как тогда говорили, партия сказала «надо» — значит, будет сделано.

В районе всего один учитель был награжден орденом за успехи на поприще образования — его и прикрепили к председателю райисполкома. Ученик оказался толковым, и через полгода он уже вполне сносно выступал и более-менее грамотно писал. По работе у Шестерко тоже стало получаться, и он работал на этой должности до войны, всю войну и часть послевоенного времени.