Домой мы с матерью вернулись с пустыми руками, обнялись с отцом. Зашли в дом, а там пустые кровати — немцы забрали для госпиталя матрацы, одеяла, перины, подушки и простыни. Столько всего насмотрелись, столько всего наслушались, так была радостна встреча с отцом, что. этот грабеж нас уже не тронул. Главное чувство — все живы, все вместе, а все остальное — ерунда.

Был период, когда город оставили советские власти и части Красной Армии, а немцы еще не вошли. Тогда все, что не успели вывезти, было растащено населением. Когда пришли немцы, они вывесили приказ, чтобы население вернуло все, что было растащено из государственного имущества, а в первую очередь — предметы военного обмундирования. Немцы грозили, что лиц, носящих военное обмундирование, будут задерживать и привлекать к строгой ответственности. Естественно, что никто из жителей Сальска ничего немцам не сдал.

После летнего прорыва под Ростовом немцы захватили в плен много красноармейцев, которых сперва держали во временных лагерях. До того как пленных зарегистрируют и каждому присвоят номер, точное количество военнопленных известно не было. Этим пользовалась немецкая охрана, которая за известное вознаграждение отпускала некоторых незарегистрированных пленных на волю.

Нашей соседке сообщили, что ее сын Петр находится в таком временном лагере под Ростовом. Она немедленно бросилась туда с салом и какими-то ценностями, выкупила сына и привезла его в Сальск. После освобождения города Петра снова призвали в армию, он воевал до конца войны, вернулся с победой, женился, завел детей и стал ударником коммунистического труда на заводе.

Оккупация проходила так. Первые два-три дня немецкие солдаты грабили по дворам съестное — яйца, молоко, сметану, овощи, фрукты, телят, поросят и т. п. Потом это было прекращено, и они покупали продукты на базаре или по дворам. Были выпущены специальные немецкие марки, которые имели хождение только на оккупированной территории.