Советская власть в освобожденном городе развернула энергичную и результативную работу: в считанные дни население получило продовольственные карточки, открылась амбулатория, заработало радио, в дома подали электричество, начали приводить в рабочее состояние промышленные предприятия, стали функционировать все органы государственной власти.

На третий день освобождения по всему городу были расклеены объявления, приглашавшие учеников в школу. Я пошел в железнодорожную школу, которую ранее окончил мой старший брат. Это было в конце января 1943 года. Половина учебного года уже прошла, но весь год пропадать не должен. Мы учились в седьмом классе до 30 мая, потом всем классом во главе с классным руководителем поехали на работу в колхоз, где работали до 30 августа. Каникул никаких не было. Вернулись в школу, до 1 ноября закончили обучение по программе седьмого класса, а дальше мы уже были учениками восьмого класса.

В середине 1943 года я вступил в комсомол. Обстановка на фронте была крайне напряженная — немцы стояли не очень далеко от Ростова, который они уже дважды брали. В Сальске только что произошло перезахоронение комсомольцев, расстрелянных немцами. Никто меня не агитировал вступать в комсомол, никаких преимуществ членство в ВЛКСМ обычному семикласснику не давало. Мой старший брат не был комсомольцем, и это никак не сказалось, когда он до войны поступал на учебу в институт.

Комсомольская организация школы была небольшой — всего девять человек, а в нашем классе — я один. Поступил в комсомол не ради выгоды, а по убеждениям. Какие могли быть выгоды, когда не исключалась вероятность, что немцы снова войдут в наш город, когда даже в нашей школе комсомольцы были больше других загружены внеклассной работой, в том числе ремонтом школы. Я с гордостью прикрепил к рубашке комсомольский значок со словом КИМ — Коммунистический интернационал молодежи.