На классных собраниях все было гораздо проще, живее и интереснее. По поводу официоза кто-то что-то промямлит, а в протоколах будет записано как надо: «одобряем или проклинаем и т. п.». Покончив быстренько с официозом, переходили к нашим делам, которые в протокол не заносились. Наши дела — это и взаимоотношения в коллективе, и осуждение кого-то за что-то, и планы, как мы будем праздник проводить, и споры, что будем покупать для общего пользования. Наши классные собрания — это школа товарищества, школа коллективизма и школа жизни.

Партийная организация роты у нас была небольшая, в ней состояли только те, кто пришел в училище уже партийными, и двое курсантов (один из них — я), вступивших в партию на пятом курсе.

В середине восьмидесятых годов при окончании военных училищ практически все офицеры выпускались членами партии. Все знали, что продвижение по службе беспартийному офицеру будет затруднено.

Во время учебы никто меня не агитировал вступать в партию, наоборот — предупреждали, что членство в партии, кроме военных оков, добавляет еще и партийные. Мне приводили примеры, когда члена партии от благоустроенной жизни в городе направляли, как тогда говорили, «на каторгу» — в колхоз, поднимать сельское хозяйство. Не подчинившегося исключали из партии, а исключенному уже нигде хода нет.

Я в партию вступал так же, как и в комсомол, сознательно и не имея карьеристских целей, а отлично зная, что с партийного больше спрос.

Слово «сознательно», когда я говорю о вступлении в партию, имеет более емкий смысл, чем это же слово применительно к вступлению в комсомол. Ко времени вступления в партию я прошел весь курс наук по программе высшего учебного заведения, которые так или иначе имеют отношение к слову «сознательно», а именно: основы марксизма-ленинизма, марксистско-ленинскую философию, политическую экономию и др.