— А ты хотела бы так танцевать?

— Нет, не так, — твердо отвечала девочка. — Я хочу танцевать, как та дама, что изображает Спящую красавицу. Когда-нибудь я стану Авророй и буду танцевать, как она, в этом театре!

Мать и не подозревала, что Анна предсказала свою судьбу.

Театр ошеломил ребенка. Возвращаясь домой, девочка говорила только о том, как она будет выступать на сцене в роли Авроры.

— Мамочка, милая, ведь ты позволишь мне учиться танцевать… Ты позволишь? — страшась отказа, повторяла она. — Ты позволишь?

И как-то утром Анна объявила матери свое непоколебимое решение — она станет балериной.

— Но тогда тебе придется расстаться со мной, нашим домом и поступить в балетную школу, — пыталась переубедить дочь Любовь Федоровна. — Неужели ты захочешь оставить меня одну на свете?!

Анна уверяла мать, что не хочет расставаться с нею, но тут же спохватывалась, обещала часто приходить домой и лето проводить вместе.

— Если бы ты знала, мамочка, как я хочу танцевать.

В конце концов Любовь Федоровна примирилась с выбором Ани, пожалуй, даже признала его наилучшим ил всего того, что могла предложить столичная жизнь бедной женщине.

Уступая просьбам дочери, Любовь Федоровна осенью привела ее в театральное училище. Но девочка была так худа, мала и на вид беспомощна — к тому же ей было только восемь лет, — что там решительно отказались принять Аню в балетное отделение.

— Приходите, когда ребенок подрастет.

Два года нетерпеливого ожидания заветных десяти лет пролетели быстро. Каждое лето мать и дочь переезжали на дачу — в Лигово, к бабушке, у которой был свой домик с крошечной верхней террасой. Здесь, у бабушки, и проходила дачная жизнь Ани, старушка с любовью учила девочку читать и писать, вязать и шить.

Нюра часто грустила, становилась вдруг задумчивой и оживлялась, только когда заводила разговор о театре, о танцах, о балете, о ее «великом будущем».

Нередко она одна уходила в лес, иногда на речку Лиговку. По речке называлась Лиговом и деревенька, и станция Балтийской железной дороги, самой старой из петербургских дорог. Из Лиговки еще во времена Петра I был проведен канал для фонтанов Летнего сада. В глазах девочки и канал, и темный лес становились декорациями «Спящей красавицы», и в сумраке высоких сосен она воображала себя царевной.