Когда он в другого влюблен. Нежней, чем признанье во взгляде, Где счастье желанья зажглось, — Нежнее, чем светлые пряди Внезапно упавших волос. Нежнее, чем блеск водоема, Где слитное пение струн, — Чем песня, что с детства знакома, Чем первый любви поцелуй. Нежнее всего, что желанно Огнем волшебства своего, — Нежнее, чем польская панна, И значит—нежнее всего.

Я напомню в том же жанре «Закатные цветы», «Придорожные травы», «Безглагольность», «Черемухой душистой», да и сколько их есть еще пьес, которые всего, кажется, свободнее выходили из сердца поэта.

Психология женщины очень часто останавливает на себе внимание нашего лирика, и мне кажется, что он лучше вопроизводит душевный мир женщины, чем мужчины. Все эти носители кинжалов sin miedo, Как медленно, как тягостно, как скучно Проходит жизнь, являя тот же лик. Широкая река течет беззвучно, А в сердце дышит бьющийся родник. И нового он хочет каждый миг, И старое он видит неотлучно. Субботний день, как все прошел, поник, И полночь бьет, и полночь однозвучна. Так что же, завтра — снова как вчера? Нет. есть восторг минуты исступленной. Меня зовут. Я слышу. Так. Пора. Пусть завтра встречу смерть в чаду костра, — За сладость счастья сладко быть сожженной. Меж демонов я буду до утра!

А вот конец «Колдуньи влюбленной». О, да, я колдунья влюбленная, Смеюсь, по обрыву скользя. Я ночью безумна, я днем полусонная, Другой я не буду — не буду — нельзя.

Его пьеса «Слияние» опять-таки женская по своей психологии. А вот в самопризнание поэта.