- Шесть патронов, - сказал он. - А нас пятеро, Хватит. Разыграем, что ли, кому? Понятно?

- Понятно, - сказал Литовченко.

- Ясно, - подтвердил Котиков.

- Точно, - добавил Негреба.

Он сорвал четыре травинки и откусил одну, подровняв концы, зажал в кулак и протянул Литовченко.

- Откуда у тебя ихний пистолет? - спросил тот Перепелицу, вытягивая травинку, и закончил облегченно: - Не мне, длинная.

- Пристукнул ночью офицера, - ответил Перепелица. - Вещь не тяжелая, а пригодится... Тащи ты, Котиков.

- Может, лучше свои патроны оставить? - раздумчиво сказал тот, осторожно таща травинку. - Погано ихними-то пулями...

Его травинка тоже оказалась длинной.

- Коли ранят, с автоматом не управишься, а этим и лежа всех достанешь, - сказал Перепелица деловито и потянул травинку сам. - Тоже длинная. Выходит, Миша, тебе... Только ты не торопись. Когда вовсе конец будет, понятно?

- Ясно, - сказал Негреба и положил пистолет под руку.

- Кажись, пошли, - негромко сказал Котиков. - Ну, моряки... Коли ничего не будет, свидимся.

И моряки замолчали. Только изредка стонал Леонтьев. Перепелица перекинул Негребе бушлат:

- Прикройся. Лежишь, что зебра полосатая. За версту видать.

- Все одно видать, - ответил Негреба. - Лучше уж так. Хоть увидят, что моряки.

И они снова замолчали, вглядываясь в лавину румын, покатившуюся к балке.

Румыны выбегали из окопов, падали на землю, отстреливаясь от кого-то, кто наседал на них, снова вскакивали, перебегая метров на пять-шесть. Они двигались плотной цепью, почти рядом друг с другом, и с каждой перебежкой все ближе и ближе были к горсточке моряков. Около сотни их побежали прямо на балку, видимо чуя, что они смогут укрыться от огня преследующих их моряков десантного полка. Они еще раз залегли, отстреливаясь, потом, как по команде, вскочили и ринулись к балке.

Уже видны были их лица, небритые, вспотевшие, искаженные страхом. Они были так близко, что тяжелый запах пота, казалось, ударял в нос. Они бежали к балке молча и дружно.