Герой повести «Гимпл–глупец» (по–русски его именуют еще «Гимпл–дурень») начинает свой рассказ: «Их бин Гимпл там. Их халт мих нист фар кейн мар» ( «Я Гимпл–глупец. Я же не думаю, что я глуп»). Сол Беллоу перевел оба слова одинаково fool. Но в еврейском тексте герой назван Гимпл–там — арамейским словом, значащим не только «простак», но и «наивный», а еще «невинный» (в смысле «невинное дитя»). Слово это ассоциируется с одной из самых популярных еврейских притч из пасхального предания «Хагады» о человеке, имевшем четыре сына — хорошего, злого, простого (там) и такого, что не умел спросить. Это же слово связано со знаменитым рассказом замечательного хасидского мастера и учителя начала XIX века рабби Нахмана из Браслава о мудреце и простаке. Во втором предложении используется еврейское слово германского корня нар — «дурак, фигляр, клоун», точно соответствующее английскому fool. При переводе Беллоу опустил различия между там и нар, пренебрег хорошо знакомыми еврейски образованному читателю религиозными и фольклорными нюансами и оттенками всех смыслов слова нар. Возможно, труды Башевис–Зингера когда–нибудь удостоятся академического перевода либо найдут увлеченного переводчика, и читатель получит комментарий — подобный тому, какой сделал Исраэль Шамир для романа Ш. — Й. Агнона «Сретение невесты».

В современной книжной индустрии, где велика роль редакторов, внутренних рецензентов и литобработчиков, Башевис–Зингер сумел найти идеально правильную форму, обеспечившую всемирную славу его произведениям. Работа с переводчиками была подлинным творческим актом, где писатель не знал уступок. «Авторизованные переводы» писателя по сути своей стали вторыми оригиналами его произведений. Писатель читал вслух переводчикам текст, небольшими кусками, обсуждал каждое выражение, искал аналоги, тщательно полировал, часто переделывал характеры и сюжет, приспосабливал еврейские рассказы к американскому читателю. Только с английских «авторизованных переводов» писатель позволял делать переводы на другие языки. Поэтому некоторые сделанные в последнее время в России — якобы с идиша и явно вопреки воле писателя — переводы имеют жалкий топорный вид и даже отдаленно не напоминают подлинные тексты Башевис–Зингера. Исключением стали переводы на иврит, сделанные с идиша сыном писателя Исраэлем Замиром.