— Почему вы в последнее время к кино остыли и на сериалы не откликаетесь? Вас наверняка и без всяких проб снимали бы, только соглашайтесь.

— Пробы — это вообще глупость, сейчас их, кажется, уже и нет. Когда режиссер берется за картину, зная, кого он хочет снимать, это одно дело, а когда у него сто пятьдесят Джульетт, это ерунда. Например, покойный Миша Швейцер начал снимать «Золотого теленка», для того чтобы Юрский сыграл Остапа Бендера. А когда тоже покойный Ленечка Гайдай снимал свои «12 стульев» он перепробовал на Остапа пол-Москвы, в том числе и меня. Но вообще, если меня приглашали в картину, то, как правило, не пробовали. Да я не так уж много и снимался. Вот Севка Шиловский начал делать «Миллион в брачной корзине», зная, что меня будет снимать. И все эльдаровские картины тоже были без проб.

— А экранная ваша проекция не мешала? Ведь роли имеют свойство тянуться шлейфом за артистом и в жизни, а ваши киногерои…

— Сам я очень целомудренный… Наивный, целомудренный, чистый.

— Ну да, с двумя Саскиями на коленях, как вас в персональном эссе живописали…

— Но скандалов никаких не было. Мне тут недавно принесли сценарий, очередные 45 серий: ну, естественно, главный режиссер театра, молодая жена-актриса да еще и молодая любовница. И там была сцена, где он в кабинете, на рояле с ней живет. Спрашиваю: «А кто будет играть молодую героиню?» — «Саша Захарова». Я ответил: «Нет, с дочерьми друзей на рояле не могу…» (смеется). Отказался.

— Александр Анатольевич, люди, которые вас хорошо знают, считают, что вы искусно, даже художественно владеете ненормированной лексикой. Откуда у вас это при такой интеллигентной семье?

— Ну, вот говорят нецензурная лексика, нельзя выражаться… Конечно, если матерятся, ругаются — это ужасно! А я так разговариваю, у меня такой язык. Я же не изучал матерный английский. Надо владеть языком страны, в которой живешь. И я говорю языком своей страны.