ПЕШКОВ И ГОРЬКИЙ
Выдвигается также весьма сомнительный тезис о том, что беллетрист-дебютант Пешков "поставил эксперимент по расщеплению личности, взяв себе псевдоним Горький". Далее дается ссылка на авторитет Евгения Замятина, хотя свидетельство друга Горького не только не подтверждает этот экстравагантный тезис, а скорее опровергает его. "Они жили вместе - Горький и Пешков, - пишет Замятин. - Судьба кровно, неразрывно связала их (ничего себе - расщепление! - В.Б.). Иногда случалось, что они спорили и ссорились друг с другом, потом снова мирились и шли рядом. Их пути разошлись только недавно: в июне 1936 года Алексей Пешков умер, Максим Горький остался жить". На самом деле эксперимент по расщеплению произвел В.Тополянский, с той лишь разницей, что, по его убеждению, умерли оба они - и Пешков, и Горький. Раз и навсегда.
Реальная общественно-творческая судьба писателя Горького нашего автора не интересует. Его интересует болезнь Пешкова. Отдадим ему должное - он прилежно поработал над сбором добытых, прежде всего другими, материалов (статья занимает в газете целую полосу). Нарисованную картину, впрочем, можно было бы еще расширить. Состоянием здоровья Горького была озабочена российская общественность еще в 1901 году, когда его заточили в Нижегородский острог за революционную деятельность. Но честный толкователь этого эпизода биографии писателя добавил бы, что свидетельства врачей (в частности, В.Золотницкого) рисовали ситуацию явно в пользу пострадавшего, с расчетом на его скорейшее освобождение. И приехавший в Нижний художник Нестеров в письме своему другу Турыгину с удовлетворением сообщал, что месячная отсидка в остроге не очень отразилась на здоровье А.М., но либеральный режим в тюрьме вооружил его многими любопытными впечатлениями они немедленно нашли выход в творчестве (пьеса "Мещане" - об этом я писал не раз в связи с находкой неизвестного письма сына начальника нижегородского острога Горькому по поводу угрозы притеснений в середине 30-х годов, которые отпали сразу после немедленного горьковского ответа).