Острова. Не говорите мне больше про острова. А ведь когда-то я их любил. До вас у меня были только приятные воспоминания. Я так и вижу Мод на Джиглио, на надувном матрасе в тот день, когда появились медузы, огромные серебристые медузы размером с купол Дворца Инвалидов. Я так и вижу ее на Форментере, на надувной лодке, у которой спускал один из баллонов. Она тщетно дергала за веревку мотора, пытаясь привести в действие девять с половиной лошадиных сил. Я вижу, как она пьет капуччино на пирсе на Фанареа, в окружении маленьких повозок, поджидающих вечерний катер и его пассажиров. Вижу ее на Сими, как она с гримасой отвращения жует лапку осьминога, сочащуюся оливковым маслом. Вижу ее на Понце — нет, я не вижу ее на Понце. Когда я возвращаюсь мыслями к Понце, я вижу только вас. Вы мне все испортили. Вы загораживаете мне экран. Отойдите, черт побери. Да, отвали, старик. Если ты поторопишься, тебя, может быть, простят. Давай, шевелись, говорю тебе.

Билетами занималась Мод. Она заметила фотографию этого места в витрине туристического агентства. Этого ей было достаточно, чтобы открыть дверь и войти. Она назвала даты, я согласился. Понца поразила дикой красотой. Пляжи, по большей части недоступные со стороны суши, отвесные прибрежные скалы, двурогие утесы, словно выцарапанные каким-то доисторическим чудовищем, бесконечный тропический горизонт, белесый от жары. Почти нет машин. При большом желании остров можно было обойти пешком за день. Тем не менее, пришлось арендовать скутер. В порту размалеванная брюнетка продавала рыболовные снасти. Оборудование для подводного плавания располагалось у стены справа. В глубине рядами стояли удочки разной длины. Спиннинговые катушки были выставлены в застекленном шкафу. В углу несли караул желтые баллоны с кислородом. Неплохой выбор масок и трубок. Мотки тросов свешивались с потолка.