Не вдаваясь в подробности различий между конфессиями, важно отметить, что как в религиозном устроении, так и в литературе и поэзии, а особенно в книгопечатании и развитии юридических норм права (Статуты ВКЛ с 1468 года, так называемые "беларуские Статуты"), литвины-белорусы продвинулись дальше других восточных славян. Просветители нации нашли, как им казалось в то время, золотую середину и в непримиримой борьбе западной и восточной церквей, в собственной религиозной модели. Только в 1839 году, когда вся Литва-Беларусь была насильственно присоединена к России, когда исчезли ВКЛ и Польша, а на их месте появились "русские губернии", Полоцкий церковный собор положил конец официальному существованию униатства в белорусских губерниях (Андрей Киштымов, "Униатство и белорусская национальная идея: от Кастуся Калиновского до наших дней", Адкрытае грамадства Iнфармацыйна-аналiтычны бюлетэнь 2002, N2(13).
И опять вернемся к началу "униатского периода" в ВКЛ. Для простого народа униатство было благом, в униатских храмах сохранялся народный язык в проповедях, поднималось самосознание, в школах обучение велось на родном языке. Но это благо позже обернулось для народа большими, дальнейшими бедами. Литва-Беларусь оказалась между двух жерновов, между двух государств, оспаривающих право на этот край. С запада католическая Польша, а с востока православная Русь, тянули каждая в свою сторону еще не устоявшийся в своем новом выборе народ.
Во времена "Унии" показалось, что губительное для нации, для народа столкновение польского католицизма с русским православием удастся разрешить "мирным путем". Нация или народ, как угодно, его лучшие представители, нашли решение, чтобы сохранить свою идентичность в церковной Унии двух религий. "Литва" (белорусский край) говорила на понятном для всех слоев населения языке, народ, его самые просвещенные представители, участвовали в государственном устроении Великого Княжества Литовского, появились книги на этом языке, проповеди в храмах были понятны и простому народу, открылись школы с обучением белорусскому (старобелорусскому, словенскому, рускому — об этом пусть спорят лингвисты).