— Если ты, Паша, думаешь, что задал мне вопрос, то глубоко ошибаешься. Это, Паша, не вопрос, это предложение, отказаться от которого не имеет права ни один здравомыслящий человек! Я всегда, Паша, был уверен, что ты не просто...

— Будем живы, — сказал Пафнутьев буднично и, глухо ткнувшись своим стаканом в стакан Худолея, спокойно, не торопясь выпил водку до дна. Откусив половинку огурца, Пафнутьев остаток положил на тумбочку.

— Твое здоровье, Паша. — Худолей тоже выпил свою водку.

— Огурцы сам солил?

— Света.

— Как Света?

— Она меня любит, Паша. А я — ее.

— Это правильно. Когда не любишь, огурцы не получаются. Скулы сводит.

— У нее все получается, Паша. И у нас все получается.

— Это хорошо, — одобрил Пафнутьев. — Так и надо.

— У тебя все в порядке? — спросил Худолей осторожно.

— Да вроде бы...

— А как понимать? — Худолей кивнул на пустые стаканы.

— Понятия не имею! Как говорится, на ровном месте.

— Бывает, Паша, это бывает! — убежденно ответил Худолей. — Помню, как-то в молодости, когда я был глуп и счастлив, однажды...

— Собраться бы, — проговорил Пафнутьев, воспользовавшись паузой. — Давно с ребятами не виделись...

— Надо! — твердо сказал Худолей. — Есть повод?

— Очень глупый вопрос.

— И опять согласен! Действительно, о поводе может спросить только глупый человек. Поводов в жизни видимо-невидимо! Стоит только оглянуться вокруг, как ты замечаешь, что этих поводов — как комаров на берегу реки в теплую летнюю ночь, когда кипит котелок с ухой, а рядом... Да! Чуть не забыл — тебя начальство спрашивало. Интересовалось. Видеть желало. Увидишь, говорит, Павла Николаевича, это тебя, значит, срочно ко мне.

— Что ж ты раньше не сказал? — спросил Пафнутьев. — До этого, — он показал на пустые стаканы.

— Паша! — вскричал Худолей. — И ты бы меня простил? Если бы я тебя остановил в этот святой миг, ты бы меня простил? Я в это не верю, Паша! Я никогда в это не поверю!