Он показал, будто заказывал эти покровы на мощи новгородских угодников, почивающих в Софийском соборе и в монастырях Хутынском и Антоньеве, но на самом деле эти покровы были деланы для тела Ивана Тимофеевича, стоявшего в церкви, построенной на дворе христа Андрея. Покровы у капитана Смуригина были отобраны в канцелярии тайных розыскных дел при его аресте.

Дело продолжалось долго: не ранее 1752 года Шигины и другие хлысты, по наказании кнутом, сосланы были в Сибирь, в Рогервик и иные места. Что касается христа Андрея, о нем разнеслась молва, будто он умер еще во время производства следствия о «квакерской ереси». Но впоследствии это оказалось несправедливым. Вероятно, знатные и сильные своим богатством, родственными связями и положением в обществе почитательницы Андрея Петровича похлопотали о сохранении драгоценной для них жизни. Не знали они, каким ремеслом через несколько лет займется их милый дружок «святой-блаженный юрод».

Через несколько лет между хлыстами явился начальник и отец секты скопцов. Стали его называть императором Петром Федоровичем. Таким образом, говорят хлысты и особенно скопцы, «открылся вышний на престоле суда», т. е. без таинственной смерти, подобно Суслову, Лупкину и Андрею Петрову, таинственно воскрес «сидящий на престоле царского суда», государь Петр Федорович. Он не родился, говорят скопцы, но подобно Ивану Тимофеевичу, открылся духовно от пренепорочные девы императрицы Елизаветы Петровны, оставившей престол и жившей в Орловской губернии под именем Акулины Ивановны. Петр III, по мнению скопцов и некоторых хлыстов, живет и поныне в Иркутской стране, на море, где солнце восходит. Они иногда зовут его иркутским искупителем (оскопителем).

Теперь никто не может его видеть, говорят они, до грозного дня страшного суда, для совершения которого он вскоре явится. О невозможности теперь его видеть сказано было, говорят скопцы, и в св. писании: «не может кийждо видети на земли сына моего или тех, иже с ним суть, токмо во время дне», то есть когда придет