– Составим опись сейчас? – услужливо подскочил Удальцов.

Монти всхлипнула, махнула рукой и полезла в сумочку за бумажными салфетками. Но вместо салфеток ее холеная рука вытащила из сумочки ажурный чулок со стрелкой и двумя дырками для глаз. Леокадия брезгливо отбросила чулок следователю, тот поймал его на лету.

– Чья сумка?! – грозно сдвинул брови Удальцов.

– Моя, – призналась Алевтина. – Перед окончанием рабочего дня я приношу ее в торговый зал…

– Краева?! – всплеснула руками хозяйка. – Что это значит?!

– Это не мой чулок, – пожала плечами Алевтина, понимая, что ей не поверят. Раечка и та сидела с круглыми от испуга глазами, что уж говорить о Сидорове, который скривил жуткую физиономию. – Честное слово! Ажур – это слишком вычурно и дорого, я не могу себе такого позволить. Тем более – так бесчеловечно проковырять в нем дырки! Это не мой размер! – выкрикнула последний довод Алевтина.

– Он безразмерный, – сухо заметила Леокадия, не сводя глаз с девушки. – Ладно, – после трагической паузы заявила она, – следствие разберется.

– Мне его подложили! – Алевтина пыталась оправдаться.

– Следствие разберется, – повторил Удальцов и спрятал чулок в карман.

– Это не ее чулок! – выкрикнула Раечка. Отсутствие храбрости было слабой стороной ее характера.

– Что вы говорите? – усмехнулся Удальцов. – Тогда он ваш?

Раечка испуганно замотала головой.

– Это аксессуар преступника, – менее громко, но не менее уверенно продолжила она.

– Аксессуар преступника, – задумался следователь и вытащил злосчастный чулок.

Он додумался напялить его себе на голову и встать перед кассиршей.

– Одно лицо… Леокадия Валерьевна! Это преступник! Я его опознала, – заверещала Раечка.

– Очень хорошо. – Удальцов стянул с себя чулок и вернул его в карман. – Портрет одного из них ясен. Трое других описаны вашим продавцом-консультантом довольно неубедительно.

После случившегося можно было сесть за прилавок и написать заявление об уходе по собственному желанию… в тюрьму.