В конце 1923 года Берия работал уже начальником секретно-оперативной части (СОЧ) грузинского ГПУ и ничем особенно не выделялся, хотя в партийной ячейке был довольно активен. Он носил обычную для чекистов форму — френч из саржи и галифе, заправленные в кожаные сапоги. На носу — пенсне, с которым не расставался уже до конца жизни. Вначале Берия поселился в скромной квартире на улице Грибоедова, позднее занял добротный двухэтажный дом на улице Мачебели, обставленный старинной барской мебелью.

На первых порах все относились к Лаврентию Берия с полным доверием, но, узнав его поближе, уже не могли общаться с ним по-товарищески. Это был неистощимый на выдумки мастер интриг и доносов. Он, как никто, умел в нужный момент пустить в ход грязный слух, дабы поссорить своих соперников на пути к власти. Потом он бил их поодиночке. Вокруг него все кипело, булькало, шипело, он успевал заглянуть в кастрюли, не обжигая пальцев, поправить на плите сковородки, подбросить дров в огонь, подсыпать острого перца и снять жирный навар в закипающем котле. Молодой Берия довольно убедительно играл при этом роль «своего парня», простого и приветливого... Лаврентий сумел расположить к себе начальника отдела по борьбе с экономическим саботажем Андрея Ершова, они стали друзьями и проводили вечера в семейном кругу.