
Но и при такой трудной жизни Лаврентий все же не остается в стороне от политики, которой тогда в Российской империи были больны все поголовно — по крайней мере, в образованных и полуобразованных слоях общества.
Как и большинство учащихся той поры, он видел панацею от всех несправедливостей жизни в радикальном переустройстве общества и нашел свое место на левом краю политического спектра. В нищем Закавказье традиционно были сильны социал-демократы. Это был один из регионов, который дал партии большевиков целый букет ярких революционеров — Сталина, Орджоникидзе, Шаумяна, Микояна… А ведь большевики не были особо многочисленны в этом регионе, гораздо более мощной партией являлись меньшевики — но не в Баку. Промышленный Баку был традиционно большевистским центром.
Уже в октябре 1915 года Лаврентий принимает участие в работе нелегального марксистского ученического кружка, где становится казначеем, что тоже о многом говорит — абы кому даже небольшие деньги не доверят. Но он сочетает в себе абсолютную честность и скрупулезную бережливость выходца из бедной семьи. Так и впредь — в чем только его ни обвиняли, но в воровстве и расточительности — никогда. В среде учащихся он также пользуется авторитетом — его избирают, нелегально, старостой класса. В автобиографии 1923 года Берия пишет, что в марте 1917 года вместе еще с четырьмя ребятами организовал ячейку партии большевиков, и впоследствии он отсчитывает свой партстаж с марта 1917 года.
