— Ты мерзавец! Ты законченный ублюдочный подонок!!!

— Все, все. Давай сделаем глубокий вдох и успокоимся, ладно?

— Восемь проклятых лет я слонялась то вокруг одной тюрьмы, то вокруг другой только для того, чтобы увидеть твою никчемную задницу. И ради чего? Чтобы ты через минуту после освобождения снова влип в какую-нибудь историю и тут же загремел обратно? Негодяй! Подонок, подонок, подонок!!! Все, довольно, Мило. Ты сам все испортил. У тебя был шанс — точнее, сотни шансов, — и ты все их упустил.

— Я не виноват…

— Конечно, нет. «Это все Гуди, или Патси, или Гленн, сю-сю-сю», — принялась кривляться она. Да, в каждом человеке живет пародист.

— У меня не было выбора.

— Ты так ничего и не понял? У тебя был выбор. Просто ты выбрал не то, что нужно. Впрочем, как и всегда. В общем, Даррен, мы освободились оба, и я тоже не собираюсь возвращаться назад.

— Можем мы хотя бы по-дружески выпить за это и зарыть топор войны?

— Будь у меня топор, я зарыла бы его в твоей гребаной башке.

— Знаешь, девушки не должны сквернословить. Им это не идет.

Стеллаж не помог. Элис снова набросилась на меня, так что пришлось спасаться бегством. Только пробежав полпути до главной улицы, мне удалось от нее оторваться.

На этом сцена трогательного примирения влюбленных, которую несколько последних дней я постоянно прокручивал в голове, подошла к концу. По крайней мере теперь мне ясно, что Элис до сих пор ко мне неравнодушна. Сами посудите: с какой стати так злиться и кидаться на того, кто ни хрена для тебя не значит? Это уже что-то. Хоть какое-то утешение. Что еще можно извлечь из подобной ситуации? Только крохи утешения.

Однако мой вид не у всех вызывал столь негативную реакцию. Детектив Хейнс — для вас и для меня Уизл — продемонстрировал положительный настрой, когда через пару дней дома у Терри я открыл ему дверь.