Наконец мы все-таки вырулили из полицейского участка обратно на дорогу, но копы уже загружались в машины, чтобы броситься в погоню.

— Не о чем беспокоиться, ведь я — лихой водила, — утешил нас Гуди и вдавил в пол педаль газа.

Лишь два обстоятельства играли сейчас нам на руку: во-первых, мы были трезвы (впрочем, Джеко все-таки успел глотнуть немного), и, во-вторых, время перевалило уже за полночь, так что на улицах шаталось не так много людей, для которых мы представляли угрозу. Во всем остальном новый день начинался для нас не слишком удачно.

Я обернулся и увидел, что полицейские так близко, что вот-вот ухватят нас за задницу. На крышах их машин мигали голубые маячки, и у меня вдруг возникло ужасное чувство неминуемого конца, от которого жутко засосало под ложечкой. Я бросил взгляд на спидометр: Гуди разогнался до скорости свыше семидесяти миль в час. Что же лучше? Притормозить, но остаться целыми, или рискнуть всем и попытаться удрать? Так или иначе, навряд ли мое мнение имело хоть какой-нибудь вес: Гуди слишком увлекся, тупо швырял тачку Келли по улицам города, играя нашими жизнями, словно в компьютерной игре, и уже не внимал моим крикам, равно как и воплям Норриса, Патси и Джеко. Просто ужасно чувствовать себя абсолютно беспомощным. Сейчас-то мне не стыдно признаться в этом. А тогда на переднем сиденье «кавалера» я не знал, куда девать свои чертовы глаза. И, думаю, выдрал бы их из орбит, продлись наше маленькое приключение чуть дольше. Однако оно окончилось ровно через две минуты после старта. Наш лихач Гуди никак не мог решиться, свернуть в сторону Ричмонд-Кресент или нет. И закончил тем, что похоронил тачку Келли, въехав в зад фургону «Шерпа».

— Валим отсюда! — предложил он, и мы все высыпали из машины и пустились наутек.

Там, на дороге, я даже не заметил, что на самом деле нас преследовал не один, а два полицейских автомобиля.