— Только что с вышки. Буровой, что на Северном море. Там не разрешают употреблять алкоголь. Если бы я не выпил, точно отбросил бы копыта.

Не думаю, что тетка поверила. На самом деле в этом даже нет ее вины. Если бы я действительно вернулся с буровой вышки, с какой это стати стал бы я пить свою первую долгожданную банку пива у остановки, на которой написано «Тюрьма Брикетом»? Впрочем, не важно.

Стоя там, я заметил, что ее сумочка открылась, и оттуда вывалилась десятка. Поблизости никого. Старуха наступила на нее ногой, так что незачем опасаться, что банкноту сдует ветром. Я все продумал. Как только подъедет автобус и водитель отворит дверь, я скажу: «Сначала дамы» и, нагнувшись, подберу десятку. Лучше не бывает. Десять минут на свободе — и я уже богаче на десять фунтов.

Минутку, минутку! — вдруг подумал я. Что это такое творится? Три с половиной года я только и твердил о том, чтобы порвать с преступным прошлым, а тут, не успев еще отойти от тюрьмы, уже планирую, как бы это стащить у старушки выигранные в лото денежки. Нет, не могу.

Не дожидаясь смены настроения, я крикнул старой склочнице:

— Простите, уважаемая, кажется, вы что-то выронили, — и пальцем ткнул ей под ноги.

— Ох! Батюшки! Ох ты, боже мой! Спасибо тебе, паренек. Проклятая застежка. Она постоянно меня подводит, — залепетала она и заплясала вокруг десятки, пытаясь вытащить ее из-под ног. — В наши дни так редко можно встретить столь честных людей, — добавила старушка и одарила меня улыбкой.

И знаете: мне стало приятно. Разумеется, десятка пригодилась бы больше: я купил бы еще пивка, шоколадок и сигарет. Но что с того? Зато теперь я получил уважение и восхищение милой старушенции. И это вдруг затмило все пиво, шоколадки и сигареты мира. Я почувствовал себя лучше. Для начала очень неплохо. Я даже фунтов на десять вырос в собственных глазах. Нет, сегодня ничто не испортит мне настроение.