- Верит, - прервал ее начальник госпиталя, - да еще сердится, что тот, кто оставлял эти надписи, к своей фамилии не прибавил инициалов.

- Да, - просто согласилась Вера Николаевна, - очень обидно. Если бы еще была надпись "А. Н. Артемьев" - Александр Николаевич, я была бы совсем уверена.

- Даже, знаете, что сделала? - снова перебил начальник госпиталя. Она один раз к такой надписи приписала внизу: "Какой Артемьев? Не Александр Николаевич? Его ищет его сестра Артемьева, полевая почта ноль три девяносто "Б".

- Правда, так и написали? - спросил я.

- Так и написала. Только надо мной все смеялись и уверяли, что кто-кто, а саперы редко идут назад по своим же собственным отметкам. Это правда, но я все-таки написала... Вы, когда поедете вперед, - продолжала она, - в дивизиях на всякий случай спросите, вдруг наткнетесь. А вот тут я вам напишу номер нашей полевой почты. Если узнаете, сделайте одолжение, напишите мне две строчки. Хорошо?

- Хорошо.

Она оторвала кусочек газеты и, написав на ней свой почтовый адрес, протянула мне. Пока я прятал в карман гимнастерки этот клочок бумаги, она провожала его взглядом, как бы стараясь заглянуть в карман и проследить, чтобы этот адрес был там и не исчез.

Наступление продолжалось. За Днепром и на Днестре я все еще встречал фамилию "Артемьев": "Дорога разведана. Артемьев", "Переправа наведена. Артемьев", "Мины обезврежены. Артемьев". И снова просто "Артемьев" и стрелка, указывающая вперед.

Весной в Бессарабии я попал в одну из наших стрелковых дивизий, где в ответ на вопрос о заинтересовавшей меня фамилии я вдруг услышал от генерала неожиданные слова:

- Ну, как же, это же мой командир саперного батальона - майор Артемьев. Замечательный сапер. А что вы спрашиваете? Наверное, фамилия часто попадалась?

- Да, очень часто.

- Ну еще бы. Не только для дивизии, для корпуса - для армии дорогу разведывает. Весь путь впереди идет. По всей армии знаменитая фамилия, хотя и мало кто его в глаза видел, потому что идет всегда впереди. Знаменитая, можно сказать даже - бессмертная фамилия.