Между исчезновением шефа и грядущей зарплатой вполне могла быть связь. Если бы зарплата по расписанию была завтра или сегодня во второй половине дня, с Бронича вполне сталось бы смыться без предупреждения и последнего «прости», он очень не любит оделять коллектив деньгами в урочный час. Однако ежемесячный праздник под названием «зарплата» ожидается только через день, в пятницу, а сегодня и завтра – суровые и напряженные трудовые будни. Шеф у нас трудоголик, он никак не мог в самую страдную пору оставить подчиненных без своего чуткого руководства!

На обед я собралась уйти на четверть часа раньше перерыва. Трошкина, которая честно проскучала в конторе полдня, хотя никто ее об этом не просил, тут же вскочила на ноги. Я принялась складывать в сумку разное мелкое барахло, и тут дверь нашего офиса широко распахнулась, свалив початый мешок с сухой шпаклевкой. В клубах белой пыли на пороге возник призрачный силуэт в светлых одеждах. Полупрозрачные покровы вихрились вокруг костлявой фигуры, одна рука которой сжимала длинное древко. Я бы, пожалуй, подумала, что это сама Смерть с косой, если бы мистическое создание не огласило помещение жалобными рыданиями и трехэтажным матом.

– Ой, кто это?! – ахнула впечатлительная Трошкина.

– Макаров! – воскликнула я, что было обращением к гостю, хотя могло быть принято и как ответ на Алкин вопрос. – В чем дело?!

– Какая сволочь оставила на пороге ведро с битым кирпичом?! – плачущим голосом спросил Стас Макаров, прыгая на одной ножке.

Фотографический штатив, который он толкнул плечом, свалился на пол, задев в падении вязанку плинтусов, кои с большой готовностью поменяли вертикальное положение на горизонтальное.

– Я н-ногу разбил! – простонал Макаров, дождавшись, пока погонажные изделия отгрохочут и смирно улягутся на полу.

Он показал бежевый летний башмак с разбитым носком, но сочувствия от нас не дождался.