— Мартин! — позвал Гэс. — Папа сказал, что пора ехать.

— Да, едем, — отозвался Мартин. — Дома еще полно работы.

— Да, полно, — согласился Гэс.

— Ну ничего, работа подождет. — Мартин рассматривал туалет.

— Ну, ты же знаешь, папа будет сердиться.

— Знаю, знаю, — сказал Мартин, нахмурившись.

Вдруг в туалете раздался глухой стук, за которым последовал испуганный крик. Левая дверь туалета резко распахнулась, и из него выскочила Джанет Коберман, подбирая юбки. Из открытой двери выкатился небольшой клуб дыма. Мальчики разразились натужным смехом и стали хлопать друг друга по спинам, вертеться на месте, красные, давящиеся от смеха. Гэс смеялся не меньше остальных.

Девочки, напустив на себя возмущенный и суровый вид, окружили Джанет Коберман, которая лихорадочно поправляла свою одежду. Когда смех начал стихать, с другой стороны уборной появился Лютер. Он посмотрел на Джанет, закатил глаза и манерно зажал нос пальцами. Мальчики, охваченные новым приступом смеха, хлопали себя по бокам, а девочки, фыркнув, отвернулись.

— Ну и ну! Лу нужно быть комиком, — сказал Джонни Брюери, все еще давясь от смеха. — Как здорово он закатил глаза! Раздались призывные крики родителей.

— Дети, пора ехать! Дома ждет индейка!

Отец уже растреножил лошадей, и ему не терпелось отправиться поскорее домой. Нехорошо удерживать лошадей на одном месте. Особенно когда на тебя смотрят все соседи и тайно надеются, что лошади взбеленятся, начнут рваться из упряжи, дергаться, тянуть в разные стороны... В Монтане за тридцать долларов можно купить хорошую дикую лошадь, а через год продать ее за сто. А это значит — получить приличную прибыль. И утереть соседям нос. Если бы только эти чертовы дети прекратили свои дурацкие забавы! Они глупее, чем эти тупые, как сапог, мустанги! Поскорее бы они залезали в повозку, пока лошади совсем не одурели, пока повозку еще можно удерживать на месте... Сколько еще можно ждать их высочеств!