- Вы имеете в виду - зачем я заходил в дом?

- Именно это я и имею в виду, Джюбал. Ты же прекрасно знаешь, что я имею в виду.

- Ну, как вам сказать. Я не хочу доставлять вам никакого беспокойства.

- Какое беспокойство? Никакого беспокойства. - С каждым произнесенным словом голос отца, казалось, становился все более мягким, все более по-христиански добрым. - Но видишь ли, мне нужно знать. Кому-то же надо следить за всем на этой ферме, чтобы все было в порядке, чтобы ничего не пропадало, чтобы все приумножалось. Ну, а я вроде как избран на такую работу - чтобы следить за всем.

- Да, я знаю, мистер Гилпин.

- И что ты мне скажешь?

- Ну, раз вы вот за всем следите, и раз никакого беспокойства я не причиняю, тогда вот скажу - у меня пропало банджо.

- И дальше?

- Ну, вот, я и подумал, не попало ли оно как-нибудь вот сюда вот, в дом.

- Но ты не нашел его, хотя и обшарил дом сверху донизу?

- Нет, сэр, не нашел. А я нигде и не искал. Я просто вот заглянул в комнату ребят. Мое банджо для меня много значит, особенно, знаете, в праздник.

- А ты уверен, что инструмент действительно пропал? Может быть, ты просто положил его куда-нибудь, а потом забыл, куда?

- Ну, все знают, что я вешаю банджо на стену, забочусь о нем, держу его в сухости и сохранности, вроде как вы заботитесь о своих инструментах пилы у вас всегда наточены, ну, и все такое прочее. И всегда все на месте.

- Совершенно верно. И ты полагаешь, что кто-то из моих сыновей украл твое банджо?

- Нет, нет, я такого не думаю, я просто подумал, что, вот, его нет на стене. А потом подумал, что мальчики любят подшутить, ну и подумал, что, вот, мне хочется поиграть, а банджо нет, ну и, значит, надо бы поискать его...

Говорил все это Джюб спокойно, не волнуясь, как этого можно было бы ожидать, - на лбу не проступал пот. Но в голосе, который вдруг стал резким и скрипучим, слышались вызывающие нотки. И голос отца стал резче, будто сообщая: никто здесь, кроме меня, рычать не имеет права, здесь я главный.