— Ну, — сказал Павел Иванович, бросив трубку, — зачем пожаловал, орел? Чем можем помочь? Продавцы нужны, грузчики тоже…

— Фирму я завести задумал, — сказал Валерий.

— Чего?!

— Фирму. Торговать мороженым будем.

— Ну, а я тут при чем?

— А помещение мне нужно, чтобы мороженицу поставить? А у вас, я помню, левый подвал всегда был пустой. Опять же — сахар нужен, молоко, сливки… может, познакомите, где покупать, поделимся…

— А бабки у тебя-есть?

— Бабок нет. Но будут.

— Откуда?

— Было бы желание, а бабки найдутся.

Павел Иванович с сомнением поглядел на молодого парня в кожаной куртке и с бритой головой, развалившегося перед ним на старом покалеченном стуле. Особенно испытующе задержался его взгляд на огромном фингале под глазом.

— А давно ты вышел? — спросил Павел Иванович.

— Вчера в Москву подвалил.

— Долго ж ты сидел?

— От звонка до звонка. Полтора года.

— Чего раньше не выпустили?

— Зона такая попалась. Одна отрицаловка. Не за что было нас выпускать. На нас ОМОН упражнялся. Отрабатывал приемы уж не знаю для чего, демонстрации, что ли, давить.

Павел Иванович подумал. Конечно, он сразу мог бы выгнать этого сумасшедшего парня, который вот так просто вперся в его подсобку, сам без денег, вчера от хозяина и требует отдать ему производственную площадь в центре Москвы. Но что-то останавливало старого Кота. И этим что-то был фонарь под глазом.

— А откуда фингал? — спросил Павел Иванович.

— Подрался вчера.

— С кем?

— Да так. За кореша заступился.

— А за что его били?

— А я не спрашиваю, за что моих корешей бьют.

— И сколько же их было?

Валера растопырил три пальца.

— И со всеми справился?

— Значит, справился. — Это где ж ты так насобачился? — поразился Павел Иванович, а потом вспомнил сам: — Ах да, Машка говорила, ты же из ограниченного контингента…