В 1669 г. эпидемия нервных болезней охватила местечки Кутанс, Каретан и Ла-Эйе-де-Пюи в Нижней Нормандии. Местные врачи, бессильные против этой напасти, прибегли к традиционному диагнозу — порча. Дело стало за малым: определить виновных. Тут же нашлись люди, которые вспомнили, что встречали на шабаше соседа или соседку. Среди свидетелей, опрошенных за несколько месяцев начиная с мая 1669 г., был Жак ле Буланже, который видел, как по воздуху целых полчаса летели обнаженные люди, Мишель Марэ, который видел, как 200 с лишним человек нагишом танцевали возле Ла-Эйе-де-Пюи, Исаак Марэ, который, заснув в лесной хижине, проснулся от шума и увидел целую толпу обнаженных людей, которые обступили козла, держа в руках черные свечи. Некоторые крестьяне утверждали, что видели среди них и священников, которые служили мессы, стоя на голове. Итог обвинениям подвел в своем письме местный священник:
Этот шабаш был в точности такой, как те, о которых пишут в книгах, всегда и повсюду. Ведьмы натерлись мазью, и высокий человек с рогами унес их через дымоход. Развлекались они тоже согласно обычаю: сначала танцы, потом то, что они называют «удовольствием», потом резали младенцев на части, варили их на огне вперемешку со змеями, принимали от дьявола порошки для порчи, подписывали договор с хозяином, огромным козлом, собственной кровью и тому подобное, вплоть до черных свечей. Единственное, чем был примечателен этот шабаш в Ла-Эйе-де-Пюи, так это тем, что дьявол, ради пущей надежности, часто метил своих слуг печатью. Чрезвычайно необычно также и то, что более ста священников опознали как участников этих сборищ. Я, со своей стороны, убежден, что все, о чем говорили на процессе, чистая правда, и верю в то, что дьявол, приняв облик крысы, на самом деле разговаривал с одним обвиняемым, мальчиком десяти лет.