Тогда мы приказали развязать его, а затем поместить на указанную лестницу во второй раз; обвиняемый не переставал повторять: «Иисус, Мария! Святой Николай! Матерь Божия, помоги мне!» На вопрос, бывал ли он когда-либо на шабаше, ответил «нет». Когда его растянули немного сильнее, воскликнул: «Иисус! Я умираю!» Обвиняемому напомнили, что, если он скажет правду, его отпустят, но он ответил, что никогда не бывал на шабаше, и не мог сказать ничего, кроме «Матерь Божия, помоги мне!» После внушения о необходимости отречения от всякого союза с дьяволом ответил, что отрекся от всего и что никогда не бывал на шабаше. На вопрос, сколько раз он бывал на шабаше и каких людей там встречал, ответил, что никого не видел, не знает, что такое шабаш, никогда там не был, и продолжал кричать: «Святой Николай! Сладчайший Иисус! Господь, сжалься надо мной! Они терзают тело невинного человека!»

Тогда мы распорядились отпустить его ненадолго и в третий раз растянуть на упомянутой лестнице, после чего сделали внушение о необходимости говорить правду. Но другого ответа, кроме «Я умираю! Святой Николай! Иисус! Мария! Они убивают меня! Матерь Милосердная, не оставляй меня!», не услышали. На вопрос, каким образом он излечил человека, у которого глаз вышел из орбиты, он ответил, что сделал это при помощи оливкового масла и имени Господнего. Продолжал призывать Иисуса, Марию, Божию Матерь, и святого Николая, моля, чтобы они не покидали его и привели его душу в руки Божий. «Я никогда не видел шабаша, восковой куклы и никогда не раздавал магического порошка». Затем произнес по-латыни: «Избавь меня от клеветы людской, Мария, Матерь Благодатная, Матерь Милосердная», и еще «Святой Доминик, мой покровитель, помоги мне! Мария, Матерь Благодатная, Матерь Милосердная, защити нас от врага и прими нас в час смертный! Смилуйтесь! Смилуйтесь! Умираю, умираю! Святая Мария, будь моей защитницей, я говорю правду. Я никогда не втыкал булавок в восковую куклу, и не видел ни одной, и никогда не вступал в союз с дьяволом».