Ведьм призывали и для того, чтобы они исцелили короля от его недуга; после них за дело взялись двое монахов-августинцев, которые объявили себя сведущими в магическом искусстве. Королю стало хуже, и «знатокам» отрубили головы. Подобные примеры можно перечислять и дальше. Несмотря на то, что в дела с политической подоплекой бывала обычно втянута только знать, эти процессы сыграли свою роль в распространении веры в ведовство во всех французских провинциях.

Два известнейших политических процесса, в которых ведовство послужило предлогом для начала преследований, закончились сожжением Жанны д'Арк (1431) и Жиля де Рэ (1440).

Преследования ведьм продолжались в XVI и XVII вв., хотя и с некоторыми перерывами. Постепенно светские суды вытеснили суды инквизиции, которые тем не менее продолжали рассматривать некоторые дела, в частности дело Жиля Гарнье в 1592 г.; в их ведении оставались и вопросы отклонений в религиозном поведении священников и монахинь (к примеру, дело монахинь из Экс-ан-Прованса в 1611 г.). Инквизиция оказывала влияние и на воззрения светских судей, которые подражали примеру таких теоретиков, как Жан Вине, инквизитор Каркасона (1450); Николя Жакье, инквизитор Франции (1458); Пьер Мамор (1462) и Жан Винсен Вандейский (1475).

Процессы по делам о ведовстве распространились по всей Южной Франции, оттуда через Южную и Западную Швейцарию, захватив по пути французскую Савойю, перекинулись в Италию, где диоцез Комо еще и раньше был одним из центров активной деятельности инквизиции. Бартоломео де Спина в «Разыскании о ведьмах» (1523) утверждает, что в Комо сжигали по крайней мере 100 ведьм в год, а иногда и больше 1000. На одном из наиболее ранних процессов, о котором говорится в «Лионском вальденстве» (1460), подозреваемых заставляли читать «Отче наш» без остановки или малейшей запинки. Такой способ проверки стал весьма популярным впоследствии.