Размышляя над аксиоматическим основанием научного метода, обозначая "фундамент", на котором можно возвести здание мировоззрения, Декарт сформулировал свой знаменитый тезис: "Я мыслю, следовательно, я существую". Такое начало, считает Швейцер, обрекает Декарта на то, чтобы оставаться пленником царства абстракций. И в самом деле, все, что следует из этого "я мыслю", не выводит человека за пределы самой мысли. Декартово решение проблемы не удовлетворяет Швейцера. Мысль всегда предметна, содержательна, она всегда о чем-то. И Швейцер пытается выявить первичную и постоянную содержательную определенность мысли, ее специфическую объектность. Таким элементарным, непосредственным, постоянно пребывающим фактом сознания является воля к жизни. Швейцер формулирует свою аксиому: "Я - жизнь, которая хочет жить, я - жизнь среди жизни, которая хочет жить" (с. 217). Всегда, когда человек думает о себе и своем месте в мире, он утверждает себя как волю к жизни среди таких же воль к жизни. В сущности, Швейцер перевернул формулу Декарта, положив в основу самоидентификации человеческого сознания не факт мысли, а факт существования. Его принцип, если пользоваться терминами Декарта, можно было бы выразить так: "Я существую, следовательно, я мыслю". Существование, выраженное в воле к жизни и утверждающее себя положительно как удовольствие и отрицательно как страдание, он рассматривает в качестве последней реальности и действительного предмета мысли. Когда человек мыслит в чистом виде, он находит в себе не мысль, а волю к жизни, выраженную в мысли.

Воля к жизни Швейцера в отличие от "я мыслю" Декарта говорит о том, что делать, позволяет, и более того, требует от него выявить отношение к себе и окружающему миру.