* * *

"23.5.42. В течение ночи редкий арт. — минометный огонь и ружейно-пулеметная перестрелка".

* * *

Секретарь сельсовета — миловидная Тося. Работа чистая, не тяжелая. За то свекровь ругает ее "дворянка". И едко так о ней: "Тоська, водворянившись, сидит-посиживает, хоть ты что".

* * *

— Православные! Навались! — крикнул доброхот боец, помогавший толкать застрявшую машину. — И начальники тож!

* * *

К секретарю сельсовета Тосе поступают справки о смерти человека. Вот одна из них. Выдана непосредственно самому… покойнику:

"Справка. Дана настоящая Васильеву Егору Васильевичу, что он действительно болел крупозным воспалением легких с 26.111.42 по 4/IV.42 года и лечился в Морьинской амбулатории у м/ф Быковой.

Скончался 4/IV.42 13 час.

К чему заверяю

м/ф Морьинского пункта

М/ф Быкова

4/IV.42 г.". <38>

Вот так, не мудрствуя и безо всяких там церемоний.

"Акт о смерти Загораевой Прасковьи Ивановны в возрасте 75 лет", "от преклонных лет померла. Со стороны издевательств не было. В чем и расписуемся

Семенова, Макарова, Романова".

* * *

Наша листовка, рифмованная:

"Deutsche Soldaten, Lasst Euch raten.

Ruft den Russen zu aus der Weite:

"Sdajus, Towarisch, Ne strelajtel""

"Немецкие солдаты, советуем вам.

Кричите русским издалека:

"Сдаюсь, товарищ, не стреляйте!""

— Ишь как ласково напели, — сказал старшина, слушая непонятные немецкие слова. — А ты, — сказал мне, — лучше гаркни им в рупор: "А ну отъерзывай!"

* * *

Наша армейская:

По дорогам глинистым, по лугам Тверцы,