После этого ко мне приходил Вавилов (до войны работал экспедитором на пекарне), который при немцах назывался господином Лапиным и работал в немецкой управе, и приказал мне выехать из Ржева в двухдневный срок. Я ходила к нему в управу, на двери кабинета была вывеска „Особый отдел“. Я спросила у него: „Товарищ Вавилов, зачем так жестоко предали моего мужа?“ Он ответил: „Я на сегодняшний день господин Лапин“. Я спросила: „Господин Лапин, за что предали так жестоко моего мужа?“ Он ответил: „У ваших коммунистов ноги коротки, а у наших офицеров длинные. Наши офицеры их догоняют“.
После этого я не сдержалась, сказала, что, может, и у вас вскорости будут короткие ноги. Он вскочил со стула и предложил очистить кабинет.
После этого ушли со своей семьей из Ржева сюда, в деревню Горенки».
* * *Часов с шести вечера обстреливают деревню. За переборкой в нашей избе продолжается заседание сельсовета.
— …Чтобы мимо нас не смог пройти ни один шпион и другой чужой элемент…
Снаряд со стоном проносится над крышей. По потолку к нам сюда сочится из-за переборки дым самосада.
— …Которые дезертиры заходят в деревня… переночуют безо всякой претензии и совершают кражи…
* * *В Ржеве висит объявление за подписью верховного главнокомандующего германской армии:
«Кто укроет у себя красноармейца или партизана, или снабдит его продуктами, или чем-либо поможет, карается смертной казнью через повешение. Это постановление имеет силу также для женщин. Повешение не грозит тому, кто скорейшим образом известит о происходящем в ближайшую германскую военную часть…»