Миссис Кренбойль снова ненадолго лишилась речи.

— Каков наглец! — воскликнула она наконец. — Теперь уж мое решение неизменно: сегодня же потрудитесь выехать из моего дома!..

— Отлично! Я тотчас же отправлюсь на поиски новой квартиры и пришлю кого-нибудь за своим чемоданом…

— Пришлю за чемоданом! — взвизгнула хозяйка. — Но прежде заплатите за шесть недель полного пансиона!.. Вы думаете, я даром буду держать у себя в доме бездельников и шалопаев!..

Миссис Кренбойль неоднократно пыталась упрекнуть его в мотовстве. В ответ Тони улыбался:

— Вы хотите сказать, что я — игрок? Что же, я не отрицаю, что однажды поставил на «Голд Тейт» в гандикапе.

И назидательно добавил:

— И все-таки вы напрасно роетесь в бумагах жильцов! Ваше любопытство погубит вас…

Миссис Кренбойль побагровела от негодования.

Энтони взялся за шляпу и, как бы не замечая гнева хозяйки, заявил на прощанье:

— Самое меньшее, что вы можете сделать для меня, миссис Кренбойль, — это одолжить мне десять шиллингов…

Хозяйка, казалось, вышла, наконец, из состояния оцепенения.

— Вы не получите от меня ни пенса!.. — гневно воскликнула она.

— Что делать?! Вы упускаете прекрасный шанс искупить свою вину передо мной…

С этими словами он подошел к зеркалу, тщательно пригладил волосы, надел шляпу.

— За своими вещами я пришлю позже… — гордо бросил Тони на прощанье.

Обычно по утрам он отправлялся в Национальную галерею: пребывание в этом храме искусств неизменно порождало в его голове фантастические планы.

Однако на этот раз вид картин и скульптур возбудил в нем лишь сильный голод.

Выйдя из Национальной галереи в полдень, он остановился в самом центре города.

Полицейский, принявший его за провинциала или колониста, незнакомого с Лондоном, полюбопытствовал: