Он решительно подошел к письменному столу, снял трубку телефона и, набрав на диске три номера, сказал:

- Ресторан? Значит, так...

...И вот они сидят за круглым полированным столом. Официант только что принес на большом подносе заказанный Королевым ужин - бифштексы, прикрытые, чтобы не остыли, опрокинутыми глубокими тарелками, картошку в металлическом судке, селедку, обложенную колечками лука, бутылку коньяку, рюмки - и, расставив все это на столе, ушел.

- А теперь вот что, - сказал Королев, усаживаясь и вытягивая под столом ноги в до блеска начищенных, плотно облегающих икры сапогах, - и есть не буду, и пить не буду. И тебе не дам. Пока не скажешь. Как же ты решился? Ну, давай, давай! Рассказывай.

Звягинцев пожал плечами и смущенно улыбнулся:

- Послал записку в президиум. Не был даже уверен, что дойдет... Вот и все.

- Ну, знаешь!

Королев развел руками, потом взял бутылку, пошарил взглядом по столу в поисках штопора. Не нашел, зажал бутылку в своем большом кулаке, энергично покрутил ее, пока жидкость фонтанчиком не устремилась в горлышко, и резким ударом ладони о дно бутылки вышиб пробку.

- Сильно, - снова улыбнулся Звягинцев.

- А у меня батька извозчиком был. Гужевым транспортом владел в одну лошадиную силу. Так он с пробочником обращаться не умел. А ведь раньше бутылки настоящими пробками затыкали. Так что я с детства этот университет прошел.

Он налил коньяк в рюмки, посмотрел на Звягинцева, недоверчиво покачал головой и усмехнулся:

- Значит, говоришь, записку? Вынул блокнотик, черкнул пару слов, и все?

Звягинцев молчал.

- Но хоть кто ты есть - написал? - не унимался Королев. - Может, тебя за какого генерала приняли? Звание-то, звание свое указал?

- Давай выпьем, что ли, Павел Максимович, - сказал Звягинцев, внезапно почувствовав неимоверную усталость, и потянулся к рюмке.

- Нет, погоди! - воскликнул Королев и, быстро протянув руку, накрыл рюмку Звягинцева своей широкой ладонью.