Но американец сидел молча, полуопустив веки. Казалось, что он не слышал этой перепалки и мыслями своими находился где-то за пределами посольства.

Несколько секунд длилось молчание. Потом Гарриман поднял глаза и, глядя в упор на Криппса, спросил:

- Вы убеждены, что положение на фронте столь катастрофично? Нам очень важно не ошибиться в оценке ситуации.

- Я не знаю, сэр, другого слова, которое более точно характеризовало бы положение, - угрюмо произнес посол. - Впрочем, я мог бы пригласить нашего военного атташе и...

Он не договорил, потому что в дверь постучали и затем она бесшумно открылась. На пороге стоял невысокий человек с бесцветным, чисто выбритым лицом. Он был одет в черный пиджак и темные брюки в едва заметную серую полоску. Ему не хватало лишь котелка и зонтика, чтобы полностью походить на одного из сотен неразличимых мелких чиновников английского министерства иностранных дел, которых можно увидеть на лондонской Уайтхолл перед началом или по окончании работы министерства.

- Что вам надо, Джеймс? - недовольно спросил, поворачиваясь к нему, Криппс и, не дожидаясь ответа, проговорил привычной скороговоркой: Позвольте представить вам, джентльмены, сотрудника нашего посольства...

- Вот как? - не давая ему закончить, подчеркнуто удивленно воскликнул Бивербрук. - Не скажи вы нам этого, я был бы уверен, что ваш Джеймс свалился на нашу голову прямо из Форин оффиса...

- Простите, сэр, простите, джентльмены, - делая торопливый поклон, тихо сказал тот, кого звали Джеймсом и чья фамилия так и не прозвучала в этой комнате. - Я бы никогда не решился прервать вашу беседу, но сейчас уже двадцать минут шестого, а прием в Кремле назначен на шесть...

- Но какого черта вы нам об этом напоминаете, - взорвался Бивербрук, если до сих пор нет никаких сведений?..

- Простите, сэр, - учтиво прервал его чиновник, - только что звонили из Кремля. Машины выезжают. Здесь всего пять минут езды...

В пять часов сорок минут вечера две машины "ЗИС-101" подъехали к металлической ограде английского посольства.