К этому времени всему миру стало ясно, что пресловутый гитлеровский «блицкриг» провалился. Победа под Москвой, успехи наших войск на всех направлениях, крах фашистского замысла – овладеть Кавказом показали, что силы Красной Армии не истощены, она может не только обороняться, но и наступать.

Еще трудно было предугадать, как сложатся события дальше, но было ясно: война приняла затяжной характер.

Мы хорошо сознавали, что сейчас фронту очень и очень нужны наши крылья. И как только освоили ЛаГГ-3, начали требовать: отправьте нас на фронт, сколько можно сидеть в тылу! Нам отвечали: всему свое время, готовьтесь, еще многое впереди.

Двадцатилетние нетерпеливы. Ожидание казалось бесконечным, было для нас пыткой. Но оно имело и свой смысл. Одержимые, мы накапливали знания, умение, в наших сердцах зрели гроздья гнева к фашистским поработителям.

В запасном полку частыми гостями были лекторы, пропагандисты, известные деятели литературы, культуры. Я не могу вспомнить сейчас фамилии выступавших перед нами людей, но в моей душе остались их страстные речи.

Однажды майским днем мы услышали звуки духового оркестра. В недоумении высыпали на улицу, увидели приближающуюся к городу колонну. Что это значит? Кто идет?

Колонна ближе, ближе… Умолк оркестр, и тут же в небо взлетела песня:

Когда колонна подошла поближе, нам представилась совершенно необычная для этого города картина: четким строем, чеканя шаг, шли авиаторы, чью грудь украшали ордена и медали. Впереди – коренастый, с волевым лицом, в красивой довоенной летной форме командир, Герой Советского Союза.

– Гвардейцы-шестаковцы, – послышались голоса.

Да, это был прославившийся в боях при обороне Одессы 69-й (позже 9-й гвардейский истребительный) полк майора Льва Львовича Шестакова. Он прибыл к нам на переформирование после изнурительных боев в Крыму. О героических делах шестаковцев писалось тогда в газетах. Мы знали об их беспримерном мастерстве и мужестве.