Их судьба сходна с той, что пережил Ваня Калишенко. Только они стали не авиационными механиками, а парашютоукладчицами. Причем такими, что все летчики хотели, чтобы парашюты для них укладывали именно Катя и Нина. Катя живет сейчас в Ленинграде, вырастила троих детей, воспитывает уже внуков. Нина, повзрослев, полюбила Гришу Онискевича – тогда командира звена первой эскадрильи. Он тоже всем сердцем потянулся к ней. По окончании войны они поженились – это была первая свадьба в нашем полку после победы.

Жизнь в новом коллективе увлекла нас подготовкой к боям. Прошло некоторое время – мы уже чувствовали себя такими же, как те, кто побывал в схватках. Как нас потом подвела эта ранняя уверенность!

Но об этом – позже.

Передохнув, личный состав полка стал жить одним стремлением – скорее снова на фронт.

И вдруг неожиданное – нас направляют на юг. Да еще поездом. Утешило лишь то, что едем за новой материальной частью.

Там, вопреки ожиданию, мы пробыли недолго. И запомнился он нам больше всего тем, что на наш концерт самодеятельности собралась огромная масса местных жителей. Они хлопали в ладоши, подпевали нам, подбадривали темпераментными восклицаниями. Очень хорошо принимали здесь летчиков-фронтовиков, но мы, новички в полку, чувствовали себя случайными гостями на балу. Когда пришла очередь петь и нам – неловкость прошла, мы с большим подъемом исполнили «Авиационный марш», «Эх, махорочка-махорка» и другие популярные тогда песни.

Это были наши последние часы сравнительно мирной жизни в далеком тылу. Завтрашний день даст нам в руки новенькие ЛаГГ-3 и принесет долгожданную весть: мы отправляемся на фронт.

Полк повел Мелентьев.

Радио тогда только еще вводилось на истребителях, хотя немцы им пользовались уже давно и успешно, что во многом помогало им в боях.

У нас приемо-передатчики имелись лишь на командирских самолетах, а у ведомых – приемники. Связь была отвратительной, слышимость – слабая.

Перед взлетом майор Мелентьев предупредил молодых: