Вайс не брал с собой кимоно. Он отработал в спортивных штанах и с голым торсом. А на правом плече у него красовалась выколотая тушью эмблема «ВДВ». Именно на нее и смотрел сейчас Вентиль.

– Когда служил?

– ДМБ – восемьдесят восемь.

– А я в восемьдесят седьмом дембельнулся. Прямиком из Афгана. А ты за речкой был?

– Нет, – развел руками Вайс. – Не повезло.

– Да? Ну, значит, салага, – пренебрежительно махнул рукой Вентиль. – А я в десантно-штурмовой бригаде служил. Особая бригада, потому что горная. Чисто горный спецназ. Все горы вокруг Кандагара облазил… У тебя вот второй дан, а у меня две рукопашные с духами. Я вот этими руками духов резал!

Вентиль так растопырил пальцы, как будто собирался вцепиться Вайсу в горло. И сам так напрягся, что нижняя челюсть задрожала.

– Вот и скажи, что круче – война или твое «кия?»

– Сказать можно все, что угодно. А как оно на самом деле, жизнь покажет…

– Мне человека зарезать, раз плюнуть! – разошелся Вентиль. И глаза его налились тупой звериной злобой. – А ты можешь человека зарезать?

– Не пробовал. И пробовать не хочу.

– А если надо будет?

– Кому надо?

– Мне!

– Когда надо будет, тогда и поговорим…

– Если Кирзач наедет, завалить его сможешь?

– Если наедет, завалю, – ответил Вайс, пристально глядя Вентилю в глаза.

Ему еще не приходилось убивать, но, если вдруг возникнет необходимость, он сделает это. Кирзач и ему подобные осознанно вышли на тропу войны, по которой гуляет смерть. И они должны быть готовы к встрече с ней. Они сами сделали свой выбор, и, если вдруг что, Вайсу не в чем будет себя винить. Да он и сам на этой тропе. И он тоже должен быть готовым к тому, что в него полетит топор войны.

– А стрелять умеешь?

– Стрелял. Заставляли.

– Это из автомата. А из волыны?

– Из газовика трудно промазать, – усмехнулся Вайс. – Если только против ветра стрелять…

– Да уж, лучше поссать против ветра, чем такое, – хмыкнул Вентиль. – Но я тебя про натуральную волыну спрашиваю.