От эфиопов Дима плавно перешел к арийцам, коими в последнее время объявляли себя все кому не лень, а потом снова вернулся к китайцам. Истинные же китайцы, коими мы являемся, сказал он, должны выполнить свое историческое предначертание в великой битве демонических сил. Это страшная битва, потому что она как бы и не ведется вовсе. Образно говоря, когда два равных по силе борца сцепились в решающей схватке друг с другом, то со стороны они кажутся застывшими, потому что первое же неверное движение любого из них окажется роковым. Вот они и напрягают свои силы, чтобы удержать смертельное равновесие на краю обрыва, внизу застыли в таких же гибельных объятиях демоны помельче, а в небесах состыковались омерзительно могущественные силы, о коих не то что сказать, но и помыслить страшно. Есть в этом континууме место и нам…

Тут я вспомнил рассуждения Валуна о древнеегипетских богах. Дима немного подумал, а потом сказал, что допускает факт возникновения первой государственной души именно в Древнем Египте, поскольку не хочет прибегать к фантастическим гипотезам об Атлантиде или там какой-нибудь вонючей Лемурии. Затем эта госдуша членилась, как яйцеклетка, до определенного момента, пока в силу некой высшей симметрии (возможно, существует закон парности душ, об этом догадывались многие) не наполняла собой астральное пространство, ноосферу, минус-поле Дирака… кому как нравится. Ах, ты не хочешь прибегать к фантастическим гипотезам, не выдержал я и, перебив его, спросил: как все эти конструкции связаны с фантастикой? Какое имеют отношение все эти так называемые рокировки к нашей литературе? Следует ли из этого, что мы вышли не из гоголевской шинели, а, скажем, из халата Пу Сунлина? Дима холодно улыбнулся и ответил, что из шинели могут выйти только вши. Из халата, впрочем, тоже. А к нашей жизни это имеет самое непосредственное отношение. Каждый из нас застыл в бесконечной схватке — от философа до сантехника. Это повелось, наверное, еще от амеб.