Моему «партизанскому» репортажу теперь мог помешать лишь медицинский осмотр.

— Раздевайтесь, — сказал доктор, не взглянув на меня. Но обнаружив шрамы — памятные знаки гестапо и алжирской войны, — он с недовольной миной поднял на меня глаза: — Думаете, вам по силам быть медсестрой?

— У меня же нет никакого диплома, я буду всего-навсего санитаркой.

— Та же работа. Даже хуже.

(Он мог бы прибавить: «Еще хуже оплачиваемая».)

Делопроизводитель пришел мне на помощь:

— Видите ли, мсье, когда необходимо работать...

— В конце-то концов это ведь только на месяц или на два, — решил доктор.

И вот на листке по найму штамп: «Годна для работы».

В коридоре ждали своей очереди гваделупка и Жаклина — студентка второго курса медицинского факультета. Чтобы продолжить ученье, ей тоже «необходимо работать». Она будет младшей медсестрой.

В чепце и белом халате («Смотрите не потеряйте, — наставляла меня бельевщица, — дирекция вас обяжет их оплатить») я рассматриваю свой трудовой контракт, словно билет на самолет дальнего следования. В контракте записано: «Риффо Марта, без квалификации, будет до 31 августа выполнять обязанности санитарки. Первая смена».

Марта становится маленьким винтиком отделения сосудистой хирургии.

Я убираю между постелями, стараясь как можно меньше пылить. В общей палате выстроились двумя рядами разбинтованные культи и язвы, ожидающие приговора профессора-консультанта, который уже начал свой обход. Утро, пахнущее кофе с молоком и формалином, такое же серенькое, как и эти некогда беленые стены.

— Мадам Марта, прошу вас... Меня забыли на судне. Вот уже целый час.