Надо вращать установленный на верху дальномера валик, пока эта раздвоенность зрения не исчезнет. В тот момент, когда мачты придут на место, когда надвое разрезанное изображение будет совмещено, видимая левым глазом шкала покажет расстояние до предмета.

Было не похоже, чтобы уходивший за горизонт эсминец находился всего в шестидесяти пяти кабельтовых, и быстрым движением Демин повернул дальномер на южный берег. Узкий шпиль собора совместился, когда шкала стала на сорок три. Это тоже было маловато.

Демин, бормоча, оторвался от дальномера и рядом с собой увидал Кривцова.

- Кто вам разрешил играть с игрушечкой?

- Он, кажется, рассогласован, товарищ артиллерист.

- Спасибо за указание, уважаемый товарищ,- с серьезной любезностью ответил Кривцов. - Но не кажется ли вам, что, если все желающие займутся этой штучкой, она едва ли станет лучше?

- Я дальномерщик...

- Значит, должны понимать, что дальномер, без особого на то приказания, пальчиками трогать не следует. Демин молчал. Он действительно был не прав.

- Разрешите, товарищ артиллерист.

- Никак не разрешу, дорогой товарищ. Как ваша фамилия?

- Демин.

- Дорогой товарищ Демин. А теперь наденьте, пожалуйста, чехольчик и ступайте с мостика, а если это вам не нравится - жалуйтесь комиссару.

Демин молча надел чехол и спустился с мостика. Жаловаться? На что именно? Кривцов ругался правильно, а насчет дальномера... черт его знает, этот дальномер, - он мог быть в полной исправности... Но, с другой стороны, Кривцов - враг. Можно ли доверять врагу? Значит, нужно рискнуть и доложить комиссару, что сам поступил против правил.

Серьезное отношение Демина к своему пустячному проступку, по-моему, великолепно. Такой человек, конечно, должен был перебороть себя и пойти к комиссару.

В комиссарской каюте воздух был дымным от не успевшего выветриться заседания, а у самого комиссара болела голова.