Конечно, и про это тоже. Но не только про это. Писателю мало этого - лишь с достоверностью передать разные события, приключающиеся с его персонажами: людьми или животными. Тогда получилась бы не литература, а просто интересное чтение. Литературой оно становится, если за точными и увлекательными описаниями светится серьезная, большая мысль и чувствуется значительный конфликт. Так всегда происходит в книгах, посвященных животным, когда их создают действительно талантливые люди. Художники. Писатели в истинном значении слова.

Сетон-Томпсон, например, изучил привычки самых различных животных и птиц до последних тонкостей. Когда он писал о куропатках и бультерьерах, о лисах и койотах, о кроликах и синицах, читатели поражались, до чего наблюдателен автор, в какие сокровенные тайны природы удалось ему проникнуть. Обо всем он повествовал так, словно бы в какой-то другой своей жизни сам успел побывать и вороном, и лисом, и голубем, и медвежонком. В мельчайших подробностях знал он, как устраивают его герои свое жилье, и как выводят потомство, и как добывают корм, и к каким при этом прибегают хитростям, и как удается им обмануть врагов.

Да и неудивительно: он ведь был ученый, десятки лет наблюдал за многими обитателями канадских лесов, от зари до зари пропадал на биологических станциях и в заповедниках. Все увиденное он заносил в свой дневник натуралиста. Записи шли в дело, когда он садился писать рассказы.

Зоолог в этих рассказах чувствуется постоянно. Присмотритесь: герои Сетона-Томпсона не похожи друг на друга - то гигантский серый медведь Уэб, то скромная кошка, прозванная Королевской Аналостанкой, то мудрый лис Домино, то невзрачная желтая дворняжка Вулли, - а жизнь у них складывается примерно одинаково. Все они познают мир, чутьем и разумом прилаживаются к его порядкам. И все - одним и тем же способом. А вернее, тремя способами. Сначала полагаются на опыт предков, накопившийся за многие века и сделавшийся инстинктом, который оберегает их от опасностей, пока они еще не выучились правилам жизни.