нию и Австрию в июле - августе 1774 г. с целью предотвратить публикацию памфлета "Предуведомление испанской ветви...", направленного против молодой французской королевы Марии-Антуанетты (глава "Господин де Ронак"). Документальные данные об этой поездке настолько противоречат друг другу, что каждый биограф вынужден довольствоваться гипотезами. Если отвлечься от деталей, все версии сведутся к трем: 1) начиная с самого возникновения памфлета вся история была спланирована и разыграна Бомарше, чтобы выслужиться перед Людовиком XVI и добиться реабилитации; 2) выдумка Бомарше начинается с сообщения о "бегстве" издателя памфлета из Амстердама в Нюрнберг; 3) выдумка Бомарше - встреча с разбойниками в лесу Лейхтенгольц под Нейштадтом, а все остальное - правда.

В любой из трех версий эта история остается главной статьей обвинения Бомарше вплоть до наших дней. Естественно, позиция Гранделя требовала здесь пересмотра устоявшихся взглядов. Грандель стал, кажется, первым после Гюдена де ла Бренельри биографом Бомарше, склонным до конца верить рассказам своего героя. Решающих доказательств нет, поэтому и мнение Гранделя оказывается гипотезой среди прочих, однако автор должен был как-то обосновать свой отказ учитывать документы, ставящие искренность Бомарше под сомнение. Такие документы известны лишь для случая с пресловутым "нападением разбойников". Это показания ехавшего вместе с Бомарше почтаря Драца и показания самого Бомарше, данные им чиновнику нюрнбергской почтовой службы фон Фецеру. В них Бомарше первый и единственный раз отождествляет разбойников с издателями искомого памфлета, причем человек, неизменно выступавший до сих пор как одно лицо с двумя фамилиями (Анжелуччи и Аткинсон), внезапно превращается в двух разных людей, приметы которых Бомарше перечисляет с немыслимой детальностью. Странности в показаниях Бомарше Грандель объясняет языковым барьером, а показания Драца отвергает из-за явной личной заинтересованности свидетеля.